Мой отец был прирожденным солдатом, а мне его дух не передался. Я живу в гарнизоне с группой широкоплечих, отважных, ожесточенных мужчин. В их глазах нет ни крупицы света: смотришь – и видишь обсидиановую бездну, в которой отражается твоя слабость. Мне не могут предложить ничего, кроме презрения.
Этим людям незнакома доброта... есть лишь кипучий гнев, пожирающий их изнутри и не дающий человекоподобной оболочке замерзнуть в этом краю снега и льда.

Со смертью моего отца застава лишилась опоры... да и я тоже.
Они знают меня как облупленного. Понимают, что при первой же опасности я убегу и спрячусь. Произнося мое имя, они издевательски фыркают. Меня отправили в дозор, осознавая, что и от такой службы мои поджилки затрясутся.

Может, все не так уж и плохо. Отец всегда говорил, что трусы живут дольше.

У вершин летают кругами – далеко, так далеко, –
Мягкие формы, резкие тени в утренних солнца лучах.

Мощные крылья и клюв в пыли –
Исчезнут, когда высоко

Солнце поднимется в небе – скрывшись от жара в горах.
Вихри вздымая, с шумом в сумерках снова взлетят

Взрезав клубы тёмных туч, ринутся ввысь с ветрами
Крошки серебряной пыли –

И вот уже рядом парят, так близко!
Спаси, защити нас от ярости их, о Пламя.