Огонь пляшет на крышах Привала Сурэта. Мы опоздали.

Они пришли из крепости Ворона. Сбежали из заточения, одержимые пламенем. Теперь город похож на безумный погребальный костер. Мне жутко от одного вида сполохов. Как бы поступила матушка?

Она бы ушла отсюда еще до рассвета, не опустив головы. Бросила бы все пожитки и устремилась вперед на волнах ветра. Дорога в Лонгкип опасна... но мы должны идти. Да славится имя Пайкмид. Да будут благословенны Древние.
– Джезмина, 507 год эпохи Зари

Мне не следовало спать... но я поддалась слабости.
Они напали на наш лагерь в ночи. Не сдерживая ярость, окрасили свой мех рубиновыми каплями, которые теперь похожи на ржавчину. Такова цена вторжения в их новые земли.

Половина наших братьев и сестер погибла. Мои губы пропитаны горьким соком полыни и почти потеряли чувствительность. Я пыталась сражаться, не выпускала топор из рук. Мои доспехи были сорваны, а ладони навсегда пропитались кровью. Миновать Столпы созидания было чудовищной ошибкой.

Матушка, молю: не теряй веру в меня. Мы же одной крови. Я выстою ради них и больше никогда не подведу.
– Джезмина, 507 год эпохи Зари

Я и не мечтала вновь увидеть закат по эту сторону Столпов созидания. В детстве сумерки выглядели иначе: они переливались множеством цветов – лаванды и винограда, мандаринов и бархатцев, – а затем погружали мир во тьму. Теперь же кругом сплошная серость.
Я молю Древних защитить северный караван и указать им путь. Командующий Сайрус должен справиться.
Лонгкип уже на горизонте. Все устали, но останавливаться нельзя. Мы должны добраться до цели – во имя каждого потерянного товарища. Нужно спешить.

Я чувствую странную тревогу. Боюсь, что не смогу остаться с ними, что придется вновь отправиться в путь... одной. Меня не покидает мысль: это не пустой страх, а предзнаменование.
– Джезмина, королева Ориндела. Томное утро расцветья, 508 год эпохи Зари